Чем больше изучаешь русскую историю, тем сильнее начинаешь верить в проклятия, злой рок и таинственную силу слов. В мае 1896 года после народного гулянья на Ходынском поле по случаю коронации Николая II, закончившегося гибелью в давке 1389 человек, императора прозвали Кровавым (хотя сам он по складу характера предпочел бы прослыть Тишайшим), и вся трагическая история его правления - от Ходынки до подвала Ипатьевского дома, оказалась этой самой кровью и написана. И, видно, недаром в народе потом говорили: «Ходынкой началось, Ходынкой и закончится»...
Вот уже 90 лет прошло с тех пор, как большевики зверски расправились с семьей последнего русского императора, и уже погребли останки должным образом, и даже к лику святых причислили. Но снова нет покоя духу Николая II, и снова - кровь. Правда, на этот раз - стараниями ученых-генетиков.
А самое короткое написал банкир из Лондона. Оно содержало три слова: "Я полностью разорен". Самое длинное завещание составил один из отцов-основателей Соединенных Штатов Томас Джефферсон. Указания относительно имущества перемежались в документе с рассуждениями об истории Америки. По этому завещанию наследники Джефферсона получали свои доли наследства только при условии, что отпустили на волю всех своих рабов.
Человек никогда не полетит в космос, автомобили не смогут заменить лошадей, атом не опаснее обычной взрывчатки, телефон не способен стать средством связи... Абсурд? Согласен. А ведь все эти утверждения - предсказания весьма известных и уважаемых людей.
В последний раз мы вспоминали «подводного пилота» Анатолия Сагалевича летом прошлого года, когда российская экспедиция на глубоководных аппаратах «Мир-1» и «Мир-2» установила наш национальный флаг на Северном полюсе! Беседу с Сагалевичем о его подводной карьере подготовил и опубликовал в еженедельнике «Аргументы и факты» № 30 за этот год журналист Сергей Осипов.
В январе 1941-го, почти за год до катастрофы в Пёрл-Харборе, Рузвельт встретился с послом Португалии, заверив его «строго конфиденциально», что Лиссабон может впредь не тревожиться о судьбе своих восточных владений (Тимора и Макао), ибо «США готовятся атаковать и разбить Японию». Разумеется, обрадованный собеседник телеграфировал о доброй вести начальству. Рузвельту, между тем, было известно, что японские спецслужбы прослушивают португальские коммуникации. Беседой с дипломатом, устроенной нарочно для японских ушей, Рузвельт не только давал понять правящим кругам Токио, что их страну скоро ждут большие неприятности, но и провоцировал их на рискованную акцию.
